в.бостон (valse_boston) wrote,
в.бостон
valse_boston

Category:

Варанаси: город смерти

Индия, Варанаси / India, Varanasi


Планируя свою поездку в Индию в начале весны этого года я собирался посетить город Варанаси — один из главных исторических, религиозных и мистических центров Индии. По разным причинам я туда так и не попал, но обязательно еще приеду. А сейчас мне случайно попалась на глаза статья в прошлогоднем декабрьском Playboy, которую я внаглую копирую сюда, благо в сети я этого текста больше не нашел.

Почитайте, если и после этого вы не захотите в Индию, значит это точно не ваше... шучу, слабонервным или перед едой это лучше вообще не читать.


Жизнь в городе смерти


Индия, Варанаси / India, Varanasi

Текст и фото Дмитрия Комарова

Каждый из миллиарда индусов мечтает умереть именно в Варанаси или сжечь тут свое тело. Open air крематорий дымит 365 дней в году и 24 часа в сутки. Сотни тел со всей Индии и зарубежья ежедневно сюда приезжают, прилетают и сгорают.


Хорошую религию придумали индусы - что мы, отдав концы, не умираем насовсем. Эти базовые познания про индуизм под аккорды своей гитары вселил в нас Владимир Высоцкий. Спел и просветил: живешь правильно — будет тебе счастье в следующей жизни, а если туп, как дерево, — родишься баобабом. Индус действительно верит в странствия души, которая после кончины переселяется в другие живые существа. И относится к смерти вроде и особенно, но в то же время обыденно. Для индуиста смерть — лишь один из этапов сансары, или бесконечной игры рождений и смертей.

А еще приверженец индуизма мечтает однажды не родиться. Он стремится к мокше — завершению того самого цикла перерождений, вместе с которым — к освобождению и избавлению от тягот мира материального. Мокша — практически синоним буддистской нирваны: высшее состояние, цель человеческих стремлений, некий абсолют.

Индуизм подарил тем, кто его исповедует, метод гарантированного достижения мокши. Достаточно умереть в священном Варанаси (ранее — Бенарес, Каши. — Прим. авт.) — и сансара заканчивается. Наступает мокша. При этом важно отметить, что хитрить и бросаться в этом городе под машину — не выход. Так мокши точно не видать.

Даже если индус отдал концы не в Варанаси, этот город все равно способен повлиять на дальнейшее его существование. Если кремировать тело на берегу священной реки Ганг в этом городе, то карма на следующую жизнь очищается. Вот и стремятся сюда индуисты со всей Индии и мира — умирать и гореть.


Индия, Варанаси / India, Varanasi

Жесть обыкновенная

Набережная Ганга — самое тусовочное место в Варанаси. Вот измазанные в саже отшельники садху: настоящие — молятся и медитируют, туристические — пристают с предложениями сфотографироваться за денежку. Брезгливые европейки пытаются не вступить в нечистоты, толстые американки снимают себя на фоне всего, перепуганные японцы ходят в марлевых повязках на лицах — от инфекций спасаются. Тут полно растаманов с дредами, фриков, просветленных и псевдопросветленных, шизиков и попрошаек, массажистов и гашиш-дилеров, художников и прочего всех на свете мастей люду. Ни с чем не сравнимая пестрота толпы. Несмотря на обилие приезжих, назвать этот город туристическим язык не поворачивается. У Варанаси все-таки своя жизнь, и туристы тут абсолютно ни при чем.

Вот по Гангу плывет труп, рядом мужик стирает и отбивает о камень белье, кто-то чистит зубы. Почти все купаются со счастливыми лицами. «Ганг — наша мама. Вам, туристам, не понять. Вы смеетесь, что мы пьем эту воду. Но для нас она священна», — объясняют индусы. И действительно — пьют и не болеют. Родная микрофлора. Хотя канал Discovery, когда снимал фильм про Варанаси, сдал пробы этой воды на исследования. Вердикт лаборатории страшный — одна капля лошадь если не убьет, то уж точно подкосит. Гадости в той капле больше, чем в списке потенциально опасных инфекций страны. Но обо всем этом забываешь, попав на берег горящих людей.

«Твою мать! Зачем ты сюда приперся, идиот», — звенит у меня в голове. Это Маникарника Гхат — главный крематорий города. Повсюду тела, тела и еще раз тела. Ждут своей очереди в костер, которых — десятки. Гарь, дым, треск дров, хор обеспокоенных голосов и бесконечно звенящая в воздухе фраза: «Рам нам сагагэ».

Вот из костра высунулась рука, показалась нога, а теперь покатилась голова. Вспотевшие и щурящиеся от жара рабочие бамбуковыми палками переворачивают являющиеся из огня части тела. Ощущение такое, что попал на съемки какого-то «ужастика». Реальность уходит из-под ног. Хватит, нервы мои не титановые. Сдаюсь и ухожу. Для первого раза чересчур.


Индия, Варанаси / India, Varanasi


Бизнес на трупах

С балконов «козырных» отелей виден Ганг, а вместе с ним и дым погребальных костров. Круглые сутки чувствовать этот странный запах не хотелось, и я забрался в менее фешенебельный район, да от трупов подальше.

«Друг, хорошая камера! Хочешь поснимать, как сжигают людей?» — редко, но слышатся предложения от приставал. Нет ни единого закона, запрещающего снимать погребальные обряды. Но вместе с тем нет и ни единого шанса воспользоваться отсутствием запрета. Продажа псевдоразрешений на съемку — бизнес для касты, контролирующей кремацию. Пять-десять долларов за один щелчок затвором, причем дубль — в ту же цену. Схитрить невозможно. Мне приходилось наблюдать, как туристы по незнанию хотя бы просто направляли камеру в сторону огня и попадали под жесточайший прессинг толпы. Это были уже не торги, а рэкет.


Индия, Варанаси / India, Varanasi


Для журналистов тарифы особые. Подход к каждому индивидуален, но за разрешение на работу «в зоне» — до 2000 евро, а за одну фотокарточку — до сотни долларов. Уличные посредники всегда уточняли мою профессию и только потом начинали торги. А кто я? Студент-фотолюбитель! Пейзажи, цветочки да бабочки. Скажешь такое — и цена сразу божеская, 200 баксов. Вот только нет гарантии, что с «филькиной грамотой» в итоге не отправят куда подальше. Продолжаю поиски и вскоре выхожу на главного. «Би-и-и-г босс», — называют его на набережной. Звать Сурес. С большим животом, в кожаном жилете он гордо прохаживается между кострами — контролирует персонал, продажу древесины, сбор выручки. Ему я тоже представляюсь начинающим фотолюбителем. «Ладно, с тебя 200 долларов, и снимай неделю», — обрадовал Сурес, попросил 100 долларов предоплаты и показал образец «пермишина» — листик А4 с надписью а-ля «Разрешаю. Босс». Клочок бумаги за две сотни зеленых снова не захотелось покупать.


Индия, Варанаси / India, Varanasi
Сурес — биг босс набережной Варанаси



«В мэрию Варанаси», — сказал я водителю тук-тука. Комплекс двухэтажных домиков очень напоминал санаторий советских времен. Люди суетятся с бумагами и стоят в очередях. А мелкие чиновники горадминистрации, как и у нас, нерасторопные — долго возятся с каждым листиком. Я убил полдня, собрал коллекцию автографов больших шишек Варанаси и поехал в полицейское управление. Правоохранители предложили ждать босса и угощали чаем. Из глиняных горшочков, будто из лавки «украинский сувенир». Выпив чай, полицейский разбивает «глечик» об пол. Оказывается, пластмасса — это дорого и неэкологично. А вот глины в Ганге много и бесплатно. В уличной забегаловке такой стакан вместе с чаем обходился даже мне в 5 рупий. Индусу — и того дешевле.

Через несколько часов состоялась аудиенция у шефа полиции города. Решил использовать встречу по максимуму и попросил у того визитку. «У меня только на хинди!» — смеялся мужчина. «Предлагаю обмен. Вы мне — на хинди, я вам — на украинском», — придумываю я. Теперь у меня в руках целая стопка разрешительных документов и козырь — визитка главного в Варанаси человека в погонах.



Хронология процесса
Если человек умер в Варанаси, его сжигают часов через 5-7 после смерти. Причина спешки — жара. Тело моют, делают массаж смесью из меда, йогурта и различных масел и читают мантры. Все это для того, чтобы открыть 7 чакр. Потом заворачивают в большую белую простыню и декоративную ткань. Кладут на носилки из семи бамбуковых поперечин — также по количеству чакр.



Последний приют

Приезжие испуганно глазеют на костры издали. К ним подходят доброжелатели и якобы бескорыстно посвящают в историю погребальных традиций Индии. «На костер уходит 400 килограммов дров. Один килограмм — 400-500 рупий (1 доллар США — 50 индийских рупий. — Прим. авт.). Помоги семье умершего, пожертвуй денег хотя бы на пару килограммов. Люди всю жизнь собирают деньги на последний костер» — стандартно завершается экскурсия. Звучит убедительно, иностранцы достают кошельки. И, сами того не подозревая, оплачивают полкостра. Ведь реальная цена древесины — от 4 рупий за кило.


Индия, Варанаси / India, Varanasi


Вечером прихожу на Маникарнику. Буквально через минуту прибегает мужчина и требует объяснить, как смею обнажать объектив в священном месте. Когда видит документы — почтительно складывает руки у груди, склоняет голову и произносит: «Добро пожаловать! Ты — наш друг. Обращайся за помощью». Это 43-летний Каши Баба из высшей касты брахманов. Он уже 17 лет курирует тут процесс кремации. Говорит, работа дает сумасшедшую энергию. Индусы и правда обожают это место — вечерами мужики рассаживаются на ступеньках и часами глазеют на костры. «Мы все мечтаем умереть в Варанаси и кремировать здесь тела», — примерно так рассуждают они. Мы с Каши Баба тоже усаживаемся рядом. Оказывается, тела начали сжигать именно в этом месте еще 3500 лет назад. С тех пор как тут не зажегся огонь бога Шивы. Он горит и сейчас, за ним круглые сутки надзор, от него поджигается каждый ритуальный костер.

Сегодня тут ежедневно превращают в пепел от 200 до 400 тел. Причем не только со всей Индии. Сгореть в Варанаси — последняя воля многих индусов-иммигрантов и даже некоторых иностранцев. Недавно, например, кремировали пожилого американца.

Вопреки туристическим басням кремация не очень дорога. Чтобы сжечь тело, потребуется 300-400 килограммов древесины и до четырех часов времени. Килограмм дров — от 4 рупий. Вся траурная церемония может стартовать уже от 3-4 тысяч рупий, или 60-80 долларов. А вот максимальной планки нет. Люди побогаче для запаха добавляют в костер сандаловое дерево, килограмм которого дотягивает до 160 долларов. Когда в Варанаси умер махараджа, его сын заказал костер полностью из сандалового дерева, а вокруг разбрасывал изумруды и рубины. Все они по праву достались работникам Маникарники — людям из касты дом-раджа. Это низшее сословие людей, так называемые неприкасаемые. Их судьба — нечистые виды работ, к которой относят и сжигание трупов. В отличие от других неприкасаемых, каста дом-раджа имеет деньги, на что намекает даже элемент «раджа» в названии.

Каждый день эти люди чистят территорию,просеивают и промывают через сито золу, угли и прогоревший грунт. Задача — найти драгоценности. Родственники не имеют права снимать их с умершего. Напротив, сообщают ребятам дом-раджа, что у покойного, скажем, золотая цепочка, кольцо с бриллиантом и три золотых зуба. Все это рабочие найдут и продадут.

Ночью над Гангом зарево от костров. Лучше всего смотреть на него с крыши центрального здания Маникарника Гхат. «Если упадешь — сразу в костер. Удобно», — рассуждает Каши, пока я стою на козырьке и снимаю панораму. Внутри этого здания — пустота, темнота и прокопченные десятилетиями стены. Скажу откровенно — жутко. Прямо на полу, в углу на втором этаже сидит сморщенная бабуля. Это Дайя Май. Точного своего возраста она не помнит — говорит, примерно 103 года. Последние 45 из них Дайя провела в этом самом углу, в здании возле берега кремации. Ждет смерти. Хочет умереть именно в Варанаси. Впервые эта женщина из Бихара попала сюда, когда умер ее муж. А вскоре лишилась сына и тоже решила умирать. Я был в Варанаси десять дней, почти каждый из которых встречал Дайю Май. Опираясь на палочку, утром она выбиралась на улицу, прохаживалась между стопками дров, подходила к Гангу и снова возвращалась в свой угол. И так 46-й год подряд.

Индия, Варанаси / India, Varanasi
103-летняя Дайя Май ждет вечного сна уже 45 лет



Жечь или не жечь?

Маникарника — не единственное в городе место для кремации. Тут сжигают умерших естественной смертью. А километром ранее, на Хари Чандра Гхат, придаются огню убитые, самоубийцы, жертвы аварий. Рядом электрокрематорий, где сжигают нищих, не собравших денег на дрова. Хотя обычно в Варанаси проблем с похоронами нет даже у самых бедных. Дерево, которое не догорело на предыдущих кострах, бесплатно отдают семьям, у которых не хватило дров. В Варанаси всегда можно собрать деньги среди местных жителей и туристов. Ведь помогать семье покойного — для кармы хорошо.

А вот в бедных селах с кремацией проблемы. Помочь некому. И символически обгоревшее и выброшенное в Ганг тело — не редкость. В местах, где в священной реке образуются запруды, даже существует профессия — сборщик трупов. Мужчины плавают на лодке и собирают тела, по необходимости даже ныряя в воду.
Рядом грузят в лодку привязанное к большой каменной плите тело. Оказывается, далеко не все тела можно сжечь. Запрещается кремировать садху, ведь те отказались от работы, семьи, секса и цивилизации,посвятив жизнь медитациям. Не сжигают детей до 13 лет, ведь считается, что их тела, как цветы. Соответственно запрещено предавать огню и беременных женщин, ведь внутри — дети. Не получится кремировать больного лепрой. Все эти категории покойных привязывают к камню и топят в Ганге.

Запрещено кремировать убитых укусом кобры, что в Индии не редкость. Считается, что после укуса этой змеи наступает не смерть, а кома. Поэтому из бананового дерева мастерят лодку, куда кладут обернутое в пленку тело. К нему крепят табличку с именем и домашним адресом. И пускают в плавание по Гангу. Медитирующие на берегу садху такие тела стараются выловить и медитациями попытаться вернуть к жизни. Говорят, успешные исходы — не редкость. «Четыре года назад в 300 метрах от Маникарника отшельник поймал и оживил тело. Семья была так счастлива, что хотела озолотить садху. Но тот отказался, ведь если возьмет хоть одну рупию — потеряет всю свою мощь», — рассказал мне Каши Баба. Еще не сжигают животных, ведь они — символы богов. Но что потрясло меня больше всего, так это существовавший до сравнительно недавнего времени жуткий обычай — сати. Сожжение вдов. Умирает муж — жена обязана гореть в том же огне. Это не миф и не легенда. По словам Каши Баба, это явление было распространенным еще каких-то 90 лет назад. По информации учебников, сожжение вдов запретили в 1929-м. Но эпизоды сати случаются и сегодня. Женщины много плачут, поэтому им запрещено находиться возле костра. Но буквально в начале 2009 года для вдовы из Агры сделали исключение. Она хотела последний раз проститься с мужем и попросилась подойти к огню. Туда и прыгнула, причем когда костер пылал уже вовсю. Женщину достали, но она сильно обгорела и умерла до приезда врачей. Кремировали в том же костре, что и ее суженого.


Индия, Варанаси / India, Varanasi
Не всех разрешено кремировать — но их все равно примет Ганг


Обратная сторона Ганга

На другом от шумного Варанаси берегу Ганга — пустынные просторы. Туристам не рекомендуют там появляться, ведь иногда деревенская шантрапа проявляет агрессию. На противоположной стороне Ганга стирают белье селяне, туда привозят купаться паломников. Среди песков бросается в глаза одинокая хижина из веток и соломы. Там живет отшельник садху с божественным именем Ганеш. Мужчина лет 50-ти перебрался сюда из джунглей 16 месяцев назад, чтобы проводить ритуал пуджа — сжигать в костре продукты. Как жертва богам. Он по поводу и без повода любит сказать: «Мне не нужны деньги — мне нужна моя пуджа». За год и четыре месяца он спалил 1 100 000 кокосовых орехов и впечатляющее
количество масла, фруктов и других продуктов. Он проводит у себя в шалаше курсы медитации, чем и зарабатывает на свою пуджу. Как для человека из шалаша, который пьет воду из Ганга, он здорово знает английский, прекрасно знаком с продукцией канала National Geographic и предлагает мне записать номер своего мобильного. Раньше у Ганеша была нормальная жизнь, он до сих пор изредка перезванивается со взрослой дочерью и бывшей женой: «Однажды я понял, что больше не хочу жить в городе, и семья мне не нужна. Теперь я в джунглях, в лесу, в горах или на берегу реки. Мне не нужны деньги — мне нужна моя пуджа».

Вопреки рекомендациям для приезжих, я часто переплывал на другой берег Ганга, чтобы отдохнуть от бесконечного шума и назойливых толп. Ганеш узнавал меня издалека, махал рукой и кричал: «Дима!» Но и тут, на пустынном берегу другой стороны Ганга, можно вдруг вздрогнуть. Например, увидев собак, разрывающих на части человеческое тело, вынесенное на берег волнами. Увидеть, вздрогнуть и вспомнить — это Варанаси, «город смерти».


Хронология процесса
Члены семьи несут тело к Гангу и поют мантру: «Рам нам сагагэ» — призыв к тому, чтобы в следующей жизни этого человека все было хорошо. Носилки окунают в Ганг. Затем покойному открывают лицо, и родственники руками по пять раз поливают его водой. Один из мужчин семейства бреется наголо и облачается в белые одежды. Если умер отец — это делает старший сын, если мать — младший сын, если жена — муж. Поджигает от священного огня ветки и обходит с ними вокруг тела пять раз. Потому тело уходит в пять стихий: воду, землю, огонь, воздух, небеса.
Разжигать костер можно только естественным способом. Если умерла женщина — полностью не сжигают ее таз, если мужчина — ребро. Эту обгорелую часть тела обритый мужчина пускает в Ганг и через левое плечо из ведра тушит тлеющие угли.


© Playboy

Tags: india, playboy, varanasi, Варанаси, Индия, гАлимый копипаст
Subscribe
promo valse_boston may 22, 2016 20:27 30
Buy for 20 tokens
Знаю, многие из вас не поверят, но лето в этом году будет – информация абсолютно точная. Летом, если вы забыли, ярко светит солнце. Вам, абсолютно точно, понадобятся солнцезащитные очки. Ходить с закрытыми глазами – не вариант. Я пробовал, это очень неудобно, и даже опасно (к тому же, при…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 77 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →