в.бостон (valse_boston) wrote,
в.бостон
valse_boston

Category:

Одетта и Раздетта

красивая девушка



Одетта, назовем ее так, жила в старой огромной квартире в знаменитом доме позапозапрошлого века (никаких других квартир в нем не было), и кроме нее самой в этой квартире еще жило человек десять призраков — по крайней мере десять насчитала она сама, — и два человека кошек.

Кошки уходили по одному человеку в год, потому что были уличные (каждый год Одетта брала нового кошку, если уходил мужчина, то женщину, и наоборот: чтобы был баланс полов; полы же призраков были никому не известны, как и то, уходили ли они когда-либо; просто их было десять, и они различались по тону ночных стуков). Одетта плакала над каждой ушедшей кошкой, но все равно заводила новых (или оставляла себе родившихся), а фотографии ушедших клала в альбом и надписывала на обороте имя/год.

Приходящая в этот дом иногда мама Одетты упорно называла кошек котами, а котов кошками, как будто она была собачницей и так им мстила, говоря, например, про кошку Сюсю: «Опять кот нассал в калошки», хотя как раз Сюся была старейшей кошкой (два с половиной года) и мама сама ее принесла в дом из закрывшейся внизу парикмахерской.

Мама носила трусы шортиками (в т. ч. из обрезанных кальсон), я это знал, оттого что однажды, когда у нее на «Бабушкинской» все залило и надо было ждать, пока пообсохнет, она переехала к Одетте и тоже, как Одетта, сушила свои постиранные шортики над ванной. Там быстро сохло. Там жар шел от огня в газовой горелке.

У Одетты была старая ванна из чугуна, над ней на трубе каждый день сохли трусы в цветок, а лифчики почему-то никогда не сохли (вопрос: она их стирала реже трусов? или сушила на потайной батарее? или не носила вообще?), нет, она носила, потому что я же с нее их снимал!

(Один крохотный мальчик называл эту вещь «лифчики», мн. ч. Так и говорил: «Мама, а зачем женфине (вместо «щ» — «ф») лифчики?» И еще так: «Ты надела лифчики?» (Проверял под майкой, щупал сзади резинку, атавизм млекопитающего.)

В этой же ванне Одеттина мама, приходя к Одетте, утапливала котят, мне всегда хотелось подсмотреть ее лицо в такой момент, но куда там, она это делала без Одетты и тем более без меня. Вечером, прежде чем лечь со мной, Одетта говорила, испытывая: знаешь, мама опять утопила. И смотрела мне в глаза, пытая, интересуясь, что будет в глазах, и потом целовала, утешая, целуя, утешала, забудь про котят, ну забудь, смотри, что у меня для тебя.

И тогда ее еще звали Одетта (как у Пруста), но потом она быстро превращалась в Раздетту (как ни у кого). Это были две разные девушки, с разными глазами, полными разных слов.

Некоторые люди считают возможным ложиться в кровать уже совсем раздетыми. Это полная чушь. Половина смысла всего секса в раздевании.

Одетта это хорошо понимала. Мы рвали пять трусов в неделю, надо отдать ей должное, только ее трусов, мои мы не трогали, аккуратно так снимали и бросали, а там рядом уже валялись ее, нами порванные.

Лифчики, правда, приятнее было не рвать, расстегивать (и тоже швырять). Лежалую одежду мы до утра не трогали. Мы ходили по ней ногами, пробираясь в ванную через кошек и призраков (они любили спать с нами), причем, идя в ванную, она зачем-то обратно частично превращалась из Раздетты в Одетту, надевала трусы и шла впереди меня, поправляя их пальцами (как в своем самом известном клипе эта певица, у которой имя давно стало нарицательным, теперь говорят: «У нее было такое впечатляющее джейло», в среднем роде). А иногда, вернувшись из ванной, мы даже падали на пол, перекатывались по нашей одежде, клали ее под голову и под другое (чтоб не прямо на паркете и чтоб не так жестко).

Белье на полу, оно как-то нас возвышало?

На втором часу наших общих дел двери в комнату открывались и к нам заходили сначала кошки, за ними призраки.

Кошки ведь любят человеческий секс, разве это не общедоступный какой-то факт?

Вот моя бывшая кошка Муфта (умерла от рака в свои уже немолодые 13 лет, умирала три дня с мучениями, корчилась, худая и замотанная в бинты после неудачной операции, я несколько недель потом не знал, куда деваться, а Теона мне сказала: «Фэдяша, ну хватит, кошечка атдахнуля», и у меня прошло), Муфта, видимо, считала меня своим мужчиной, потому что, во-первых, ревновала меня к газете (я любил читать среди ночи, расстелив на полу — она приходила и ложилась посередине, чтоб ну совсем никакого шанса не оставить, и звучала холодильником), но и — причем это была не ревность, а какое-то первородное самопожертвование женщины ислама, что ли, — она всегда хотела участвовать, и когда в отсутствие родителей в дом приходил секс — то Муфта тут как тут, скреблась в ту комнату, где оно начиналось, четко зная, в какой момент надо поскрестись, приходилось ей открывать дверь, и тогда она — не яростно там и никакой не с обидой, а даже с радостью — запрыгивала в кровать, страшно урчала, выгибала хвост и смешивала все карты: обычно девушка принималась хохотать и оставляла меня с Муфтой вдвоем, уходя смеяться в ванную — ведь что это такое, что за menage a trois, где один из трех участников восхищенно урчит?

У нас с Одеттой кошки тоже прыгали на кровать, тоже звучали холодильником, нас лизали, мы смеялись, гнали их прочь, они не шли, а призраки без звуков смотрели, держась за стены, завидуя живому, ими навеки потерянному, именно что жадно смотрели, не дрожа и не скрипя даже паркетом, как обычно в коридоре, без ночных своих стуков.

Мы понимали, что сейчас без кошек нельзя, да и без призраков, что надо запомнить все как есть в эти, может быть, последние разы нашего судорожного счастья (и главное, белье на полу), потому что скоро все это кончится. Одетта выйдет замуж, у нее будет другая спальня, кошек мама отдаст в опять открывшуюся парикмахерскую (как бы вернет назад уже пятое после той взятой некогда Сюси поколение), квартиру продадут, а Одетта уедет жить за город со своим мужем, у которого на кошек аллергия, а до призраков в загородном доме еще далеко, лет двести как минимум, в новых домах они не заводятся.

И самое страшное. Муж купит Одетте «Лаперлу» и сложно застегивающиеся драгоценные лифчики. Одетта спрячет остатки цветочных трусиков в дальний правый угол своего шкафа как память о нас.

Мне будет нечего спрятать. Но я-то все храню в голове, у меня-то все живо, и ты, Одетта, когда захочешь, мне позвонишь, ты знаешь номер, и мы пойдем под дверь твоей старой квартиры, что там теперь, и будем целовать глаза, слезы в глазах, тебе и мне, тебе и мне.


© Федор Павлов-Андреевич
Опубликовано в журнале GQ Russia, август 2011



сексуальная обнаженная девушка

Tags: внеклассное чтение
Subscribe
promo valse_boston may 22, 2016 20:27 30
Buy for 20 tokens
Знаю, многие из вас не поверят, но лето в этом году будет – информация абсолютно точная. Летом, если вы забыли, ярко светит солнце. Вам, абсолютно точно, понадобятся солнцезащитные очки. Ходить с закрытыми глазами – не вариант. Я пробовал, это очень неудобно, и даже опасно (к тому же, при…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 108 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →